Вчера состоялась премьера третьего фильма замечательного режиссера Бориса Хлебникова - "Сумасшедшая помощь", рассказывающая о приключениях белорусского гастарбайтера (его играет актер Евгений Сытый) в обшарпанных московских двориках. Сытый весь фильм, кроме вводной сцены, играет голодного беднягу, которому в Москве не повезло с самого начала: можно сказать, что в Москву он так и не попал (поезд не доехал до Рижского), и, не успев толком побыть рабочим, стал босоногим иждивенцем очень деятельного и стремительного сумасшедшего (блистательная роль Сергея Дрейдена), обеспокоенного манией наведения порядка в Богом забытых панельно-железобетонных двориках с чахлой травкой, жалкими обитателями и вечным мусором. Именно он - местный участковый с разрушенной психикой и становится полюсом зла в маленьком мире Хлебникова. В середине, то есть в сердцевине фильма становится по-настоящему интересно: миф почти сливается с современной жизнью, а простые горожане и их повседневные сюжеты обрастают оккультным смыслом с помощью почти безумного, но как бы видящего реальность с изнанки, донкихота и его верного олуха - вечно голодного пузана с добрым сердцем. Как сказал Борис на зрительском вечере после показа, это две сумасшедшие кометы, которые в итоге не могут не столкнуться. Как он сказал, так и случилось. Структура фильма такая же интересная, как и в "Свободном плавании" - та же гротескная резкость, та же ловля человека в пейзаже, тот же безупречный и внимательный вкус и совершенные микроэпизоды (старушка-узбечка проходя мимо дыры в стене нагибается, подает условный сигнал и просовывает в отверстие буханку белого хлеба чьей-то благодарной руке). Однако требования к человеку, эта ненавязчивая объективность наблюдателя-сатирика, такая николайвасильевичевская улыбочка, пошла немного, так мне показалось, на убыль, в угоду традиционно советской лирической "доброй" мелодраме, эхо которой отдалось в затянутой концовке. Фильм идет более двух часов, что уже само по себе наводит на размышления. Да и Сытого, надо сказать, как-то было слишком уж. По сути дела на экране все время возникали три-четыре лица. Единственную женскую роль (дочь пенсионера-донкихота) исполнила Анна Михалкова. Кто-то в зале заговорил вдруг о документальности этого фильма и спросил о том, как построено документальное в отношении отца и дочери в картине. На что умничка Анна ответила: "У меня вообще-то совсем другой папа".

В пятницу мы сходили на аргентинский фильм "The Fish Child", молодой, но уже известной по нашумевшему фильму "XXY" Лусии Пуэнцо с той самой странной девчонкой в главной роли, которая играла в прошлой картине подростка-гермафродита. Сценарий писался по книге самого режиссера, которая анонсировалась, как "Тельма и Луиза" по-аргентински - повествование в ней ведется от лица накачанного наркотиками уродливого пса. В отличии от "XXY", где присутствовал какой-то магический реализм, где все ставилось под сомнение и сливалось в единое вопрошание героя к самому себе и миру вокруг него, здесь магия сна,социальная драма и любовная линия заметно расслоились: до конца фильма добралась только драма, отбросив загадку и поэзию лесбийской любви. Две девчонки влюбляются, копят деньги по карманам своих домашних и мечтают уехать в Парагвай, чтобы поселиться там на берегу безымянной реки. Мелодрама приобретает черты триллера, к любви подмешиваются силы зла. Ревность меняет картину мира, совершается страшная оплошность, - в итоге побег из дома в неизвестное (героиня, которую сыграла Инес Эфрон, попадает в заброшенный дом где-то в парагвайской глуши), который, как оказывается, и является ходом в будущее. Символической кульминацией всего этого романа-лабиринта становится сон с погружением на дно озера и встречей с маленьким утопленником, который, прямо-таки как беляевский ихтиандр, научился существовать как-то по-другому. В финале освобождение, слезы (в этом фильме, вообще, плачут очень много), и девушки с раненным псом на руках садятся в парагвайский автобус... "Это хэппи-энд?", - спрашивает одна. "Не знаю", - отвечает другая. И титры. Честно говоря, на фоне предыдущей картины, где была новизна и в образе героя и в вопросах, которые там ненавязчиво ставились, новый фильм кажется именно экранизацией, т.е. "романным" и выдуманным. Но девушки сыграли блестяще.

    

Вот уже третий день, как пошли показы, фестиваль  в самом разгаре, а мы за все время не написали еще ни одной рецензии. Но это дело поправимое - мы зря времени не теряли, а ходили и смотрели. Смотрели мы (так получилось), не конкурсные фильмы (про них см. блог о кино на афише.ру), а картины «Панорамы» и «Форума». «Панорама» -это, в общем-то, второй конкурс, правда, без медведей, а только с «Публикумспрайс» (заполняем карточки, бросаем в урны, - и летят они…). Этот раздел ставит скорее социально-политические акценты, хотя на Берлинале и главный конкурс в достаточной мере заражен «идеей»; он разделен по географическому принципу и охватывает весь земной шар (по-крайней мере пытается). Фильмы самые разные - от испано-мексиканской гангстерской трагикомедии до кельнской драмы с поэтическими коннотациями и Чулпан Хаматовой в довесок. Однако, во всем, так или иначе, заметна социальная подоплека: будь то сатира, гротеск или просто мелодрама. Есть, как говорится, что посмотреть, а еще больше, что покритиковать. Весело!

Отрытие прошло гламурно, впрочем как обычно: с воплями папарацци и спекулянтами, которые брали автографы даже у папарацци, скорее всего, чтобы позже перепродать их по «ebay». Фестиваль открывался фильмом Тома Тыквера («Lola rennt») «The International».
Все ждали Клайва Оуэна, который сыграл в нем главную роль вместе с Наоми Уоттс (Mulholland Drive, King Kong). Ну и я ждал (никак не могу забыть его роль в «Closer»). И вот, наконец, подъезжает черное авто, открываются двери (их открывают какие-то клоуны в плащах), и выходит Том Тыквер. Я разочарован (народ орет), но снимаю дальше в надежде на Клайва. И вот второй автомобиль, бэтмены открывают дверь и тут выходит Клайв. Народ резко переключается на него, крики меняют свое направление: «Тооом! Тоооом! ТоооууууууКлаааайв!». Перед моими глазами всплывают, как тридцать три богатыря, камеры, фотоаппараты, ручки, блокноты, платки, трусики, сковородки, короче, все, что было у первых рядов с собой. Смотрите сами:

Дитер Косслик - серенький кардинал Берлинале, говорит, определяя лейтмотив фестиваля, о последствиях глобализации, влияющих на жизнь отдельного человека, которые заметны повсюду: как на финансовых рынках, так и в повседневном быту, например, в сфере продовольствия, об ужасах которой повествует документальный фильм «Food, Inc.». В составе жюри совершенно разные люди: например, какая-то крайне подозрительная «активистка еды» из Калифорнии - Элис Уотерс - проповедница правильного потребления пищи, объявившая войну фастфуду. Заведует известным рестораном в Калифорнии, дает уроки правильного питания звездам, ну и иногда заседает в жюри Берлинале - какая-то связь в этом всем, конечно, есть, но вот какая? Это, так сказать, правый фланг судейского стола, а на левом - она же председатель жюри - Тильда Суинтон (которая, как оказалось на открытии, говорит и по-немецки), а также скандально известный в Германии изобретатель всяких эпатажных акций и сюрреалистических опер - Кристоф Шлингензиф, замеченный в прошлом, скажем по секрету, во внебрачных связях с председателем жюри (см. выше). Так что, судя по всему, силы консолидируются скорее в сторону альтернативного кино. Остальные члены жюри конкурсной программы: шведский писатель и театральный постановщик, проживающий в Мозамбике - Хеннинг Манкель - уже довольно пожилой господин, молодая испанская кинематографистка (автор фильма "Элегия"), режиссер из Буркина-Фасо, и Вэйн Ванг, тот самый, что снял «Smoke“ и “Blue In The Face“. В общем, практически противоположные позиции, посмотрим, кто кого.

Аккуратные берлинцы и на этот раз блеснули своими традиционными добродетелями. Повсюду развеваются знамена с медведями (что-то вроде "единой России"), программки валяются по всему городу, билеты находятся легко и информации хоть отбавляй.